|
Ее глаза. И ничего больше. Они смотрели на него, продираясь сквозь мрак пятен, на мерцающем огненном фоне, растворяющемся во тьме. Он попробовал что-то сказать, но не смог. И такое ощущение бессилия. Только смотреть. Даже смотреть. Хотя бы смотреть...
- Почему ты улетел без меня? – говорили они, блестя огромными слезищами.
- Я...
Даже в мыслях он не знал, что ответить. Чувство вины, обиды, стыда, боли... боли не за себя, за нее. Он так хотел ее увидеть, объяснить, рассказать. Но сил хватало лишь на то, чтобы едва удерживать ее взгляд в зоне резкости. Мутные линии, то становились резче, то расползались вновь, но он точно знал, что это ее глаза. Хотя понимал, что она сейчас очень далеко.
- Ты должен был взять меня с собой! – дрожали они.
- Я...
- Со мной бы ты остался жив.
- Я...
Вдруг, откуда ни возьмись, в голове сквозь какофонию страха и боли пробилась мысль:
- Я ведь жив!
Он даже не поверил в это, и напрягся.
- Я – живой! Живой!
Он рванулся к ней, но какофония лишь набрала силу. Взгляда больше не было. Только мерцание жутких пятен, с яростью набрасывающихся на него.
- Я – живой, - напрягся он.
С жутким воем его накрыла волна страха... и, вдруг, исчезла.
Вокруг стало медленно проявляться очертание линий комнаты.
Алн, боясь пошевелиться, медленно ощущал, как в голове наступает перемирие между мыслями, болью и страхом. Это было так странно. Он и забыл уже, что может быть так спокойно внутри.
Внезапно по телу пробежала ниточка боли. В глазах отразилась вспышка, и он отключился.
- Шестьдесят первый? Опять проснулся? – вяло поинтересовался селлор, заметив резкое движение дежурного в кресле.
- Ничего страшного. Я его уже успокоил.
- А сколько ему до конца селцикла осталось?
- Хороший вопрос. И я о том же. Что, интересно, ему дают?
- Ну, это забота не наша. Наверное, буйный слишком.
- Точно, буйный. Может, сообщить?
- Нас просили? Не просили. Они и сами знают, как и что делать с ним.
- А может, здесь особый случай?
- Ты специалист? – нахмурился селлор.
- Ну...
- И я – тоже. А они – специалисты. И имеют там получше нашего. Вот сами путь и выкручиваются. Помнишь, какой у него инфоблок?
- Какой?
- Никакого!
- В смысле?
- А-а, ты с новой смены. Я и не заметил, - селлор развернулся в кресле. - А инфоблока с ним вообще не поступало. Нет сведений даже, как его зовут, и курс питания не назначили. Значит, особый случай. И наша работа – поддерживать его в состоянии сна. Если бы их что-то волновало – потребовали бы наблюдения. А так – спит, и ладно. Ты ему сколько поставил?
- На второй уровень пока. Слишком беспокойный.
- Отлично. Проснется – добавь еще пол-уровня.
- Понял.
- Правильная позиция, - и проговорил селлор себе под нос и моментально забыл о произошедшем, вернувшись к своим мыслям.
- Как ты говоришь, это называется?
- Так у них разные названия. Языков много. Мне больше нравится слово «икра». Коротко и как-то к месту. Не находишь? – Оди хитро улыбнулась.
- Пожалуй, можно так. А что у них на одной планете несколько языков? Это же неудобно.
- Да, там много разных аномалий.
- На разных языках на одной планете... Интересно, зачем это им?
- А не доросли просто. Глупые совсем. Им еще столько всего нужно узнать. Ну, да ладно... А вот эта самая «икра» - это класс, согласись?
- Да, вполне. А как они это так получают? Закупоривать в маленькие шарики, да еще разного размера, это непросто. Зачем так? Ведь проще было бы плази выдавливать одинаковыми формами. Тогда процесс был бы...
- Да ничего они не закупоривают. Они ж натуральные.
Онуйс подавилась и закашлялась.
- Как это натуральные? Живые?
- Ну, думаю, не живые точно. Но натуральные.
Онуйс почувствовала прилив тошноты. И с упреком взглянула на Оди.
- Ты знала об этом и не сказала?
- А что здесь такого?
Тут Онуйс кольнуло.
- Ты знала и все равно ела? Ела живое существо?
- Когда-то живое.
- Пусть когда-то, но оно было живым. А ты его ешь?!
Теперь настала очередь изумляться Оди.
- А ты никогда не ела то, что сделано из живых организмов?
- Никогда, - гневно воскликнула Онуйс.
- Ну, вот кричать об этом не нужно. Здесь нет тех, кто станет тебе аплодировать. Не хочешь есть нормальную еду – не ешь. Но кричать-то зачем?
- И часто ты такое ешь?
- По крайней мере, стараюсь есть натуральное.
Онуйс продолжала удивленно смотреть на новую знакомую. Постепенно отвращение сменялось удивлением. Девушка спокойно говорила о вещах, которые Онуйс считала совершенно недопустимыми для себя и окружающих. Неужели она настолько беспринципна, настолько дурно воспитана, настолько... Стройному хору мысленного негодования заметно мешал лишь один момент. Онуйс помнила вкус. И как бы противно ей не было на душе, обманывать саму себя она не могла. Вкус этот ей понравился. От этого становилось еще хуже. Значит, и она сама может стать такой же... беспринципной...
Кресло неторопливо кружилось вокруг своей оси - то приподнимаясь, то приспускаясь - мягко покачивая тело советника, возлежащего в нем. Наконец, миницикл закончился, и кресло также мягко затормозило и вернулось в исходное сидячее положение. Советник открыл глаза, но не стал изучать изменения в обстановке с экрана кабинета. Он и так знал, что телоимитатор в комнате принцессы все еще работает.
- Селлорный бокс третьего сектора, - чуть ли не выкрикнул он, но, услышав свой голос, тут же взял себя в руки.
Экран выделил место для изображения сеанса связи.
- Мира и добра, советник Ульб.
- Мира и добра. Состояние селконта шестьдесят один.
- Беспокойное.
- Подробности.
- Неоднократно совершал активные действия. Однако из состояния покоя не выходил.
- Точнее.
- Четыре раза. Неосмысленные телодвижения во сне. Датчики фиксировали повышенные давление, температуру и мозговую активность.
- Ваша реакция?
- Подняли окружение до второго уровня.
- Правильное решение. Если проснется – немедленно информируйте.
- Принято к исполнению.
- Мира и добра.
- Ми...
Но Ульб уже не слушал. Закрыв сеанс, он молча пытался в который раз понять, с чем ему довелось столкнуться. Собственно, весь этот разговор был для него лишним. Это тело требовало наглядного подтверждения, а сам он и так знал, что твориться сейчас в этом боксе. Знал, о чем думают тамошние селлоры. Знал, что показывает доступное для них оборудование. Не знал он лишь одного – самого селконта шестьдесят один. Не знал, и потому приходил в неистовство от этого.
Самое неприятное было то, что он не понимал, почему он не может узнать, и не имел малейших понятий, почему вообще это возможно. Спору нет, встречались ему особи самых разных уровней интеллектуального развития, мысли которых было невозможно контролировать по самым разным причинам. Но селлоры для того и существовали, чтобы внедрять в их тела частички великого мироума, тем самым, открывая их перед мироумом.
Обычная процедура внедрения проходила практически мгновенно. Особь обретала контакт с великим и можно было использовать ее по своему усмотрению. Если она была важна с информационной точки зрения – ее не задерживали, позволяя вернуться в ее мир и продолжая жить, как она и жила, и общаться с теми, с кем общалась. С этого момента к ней можно было обращаться с запросами и узнавать все, что было нужно.
Если нужно было направлять ее, то особь проводила в селлорном боксе некоторое время для накопления достаточной общности с великим мироумом. Это выставлялось обитателям корабля, как процедура снятия эмоциональной нагрузки, возвращения душевного равновесия тем, кто был излишне перегружен работой и эмоциями.
Если нужно было провести единение особи с великим мироумом, то процедура занимала большее время, но и в этом случае не была чем-то сложным.
То же, что творилось сейчас, не укладывалось ни в какие нормы. Селконт шестьдесят один даже не открывался в информационном плане. Это изумляло и настораживало в начале эксперимента, но сейчас – это просто выводило из себя. Ульб даже приказал перевести его в другой селлорный бокс. Но результат был тем же. Сознание этой особи не было восприимчиво к зову великого или упорно сопротивлялось ему. Конечно, Ульб больше верил в последнее. И это означало лишь одно - им был обнаружен важнейший опыт, который нужно было немедленно передать центруму. Ульб знал это. Но сделать не мог.
Странная особь была обнаружена на корабле после ее незаконного проникновения. Успешного стоит заметить, потому что поймали ее не в результате проникновения, а по случайному стечению обстоятельств. Из проведенного расследования было ясно, что особь успела прожить на корабле много циклов, оставаясь незамеченной.
Но проблема была не в том, что Ульб просмотрел проникновение. Из полученной информации Ульб смог сделать вывод, что эта особь имела контакты с тем самым недоразвитым планетоидом. Следовательно, было можно (и даже необходимо) предположить, что особь имеет какое-то отношение к контактам принцессы. Разумеется, это предположение требовалось тщательно расследовать, чем Ульб и немедля занялся. И вот теперь рассказать о странной особи – значит, поведать и обо всем том, что Ульб так старательно скрывал. То есть поставить крест на своей карьере.
Нет, он должен во всем разобраться сам. И бесило его сейчас именно то отсутствие хоть какой-то ниточки к памяти странной особи. А ведь он даже решился на прямое внедрение. Снабдил селконта активным материалом. Даже лишил пищи, чтобы ослабить его внутренние силы и тем самым отключить защиту. Результата пока не было. Если не принимать в качестве последнего его собственную злость и потерю времени.
Возможно, другой бы на его месте просто уничтожил проблемную особь и ликвидировал тем самым все возможные неприятности. Ульб и сам уже неоднократно отгонял подобную мысль. Увы, эту особь уничтожить было нельзя. Сопротивление внедрению и контакты с планетоидом, на котором произошли потери экранов – это уже серьезно. Только этого достаточно для того, чтобы потратить время на то, чтобы узнать. А ведь было еще и другое.
Тот факт, что проблемная особь едва не вступила в прямой контакт с принцессой, занимал сейчас его гораздо больше. Да, особь остановили вовремя, но нельзя же исключать того, что контакт между ними уже был в прошлом. В таком случае, принцесса действительно связывалась с планетоидом с определенными целями, о которых сейчас можно было только догадываться.
Молчанье длилось.
Оди молча доедала свою капсулу с икрой. Изредка поглядывая в сторону Онуйс. Наверное, ей было очень обидно, что вместо того, чтобы поблагодарить ее за вкусную еду, та набросилась со своими странными домыслами.
Онуйс молча смотрела в сторону иллюминатора, за которым звезды водили свои далекие хороводы.
- Постой, - вдруг, оживилась она. – А откуда у тебя еда с той планеты?
Она даже обиделась на свою ошибку. За мыслями о недопустимости она не подумала о гораздо более важном.
- Ты общаешься с миром, неприсоединившемся к ФОР?
- Не совсем, - улыбнулась Оди. – Я общаюсь с теми, кто общается.
- Группа Кораса?
- Да.
- Их база на той планете?
- Не совсем, - опять улыбнулась Оди. – Но близко.
- Да, ты говорила, что это тайна.
- Тайна, но, знаешь... тебя я, пожалуй, свозила бы к нам. Корас предполагал, что верхушка империи может и не быть под контролем менаксов. Знал бы он, что я добуду такое живое подтверждение, - хохотнула она.
Онуйс едва улыбнулась в ответ, как, вдруг, заметила резкую перемену на лице новой знакомой. Улыбка сползла с лица Оди. Ей на замену пришел страх.
- Что с тобой?
- Живое... Подожди... – Оди пыталась что-то вспомнить. – Как же я сразу...
- Да, что случилось?
Оди вскочила с кресла и буквально вырвала Онуйс из объятий другого.
- Нам надо вернуться. Это очень важно.
- Ты что-то забыла?
- Я не придала значения... Но медлить нельзя. Все объяснения потом. Подожди меня здесь, пока я...
- Нет, я с тобой. Я не могу здесь оставаться.
- Но я... Хотя, если я не смогу вернуться... Ты права. Только двигаемся быстро, тихо и без разговоров.
- Хорошо.
Путь они преодолели без затруднений. Встреч не было. Так и оставшись никем не замеченными, они юркнули в узкий технический проход и в скором времени добрались до клиента, установленного Оди.
- Ну, может быть, теперь ты расскажешь, о чем ты вспомнила?
- Прости, я пока еще ничего не знаю. Мне нужно найти подтверждения.
- Подтверждения чему?
Оди посмотрела на нее с таким сожалением и мольбой, что Онуйс отступила.
- Скажи хоть, сейчас мы не будем ничего нарушать? – проговорила она, когда Оди уже повернулась к ней спиной и начала манипуляции с клиентской декой.
- Будем, - буркнула мимоходом Оди.
В голосе девушки не было и намека на шутку. Онуйс испугалась.
- Может быть, не стоит?
Оди обернулась.
- Пойми, я сейчас должна найти информацию. Взять ее я могу только незаконными методами. Но от нее зависит, найду ли я подтверждение своим мыслям или нет.
Она вновь уткнулась в экран клиента.
- Но лучше бы я ничего не нашла, - тихо прошептала она сама себе.
- Скажи, хотя бы, что ты ищешь?
- Нет.
- Не доверяешь?
Не отрываясь от клиента, Оди лишь слегка повернула голову в ее сторону и проговорила:
- Доверяю. Но это напрямую касается тебя, и если ошибусь – не прощу себе никогда.
Онуйс растеряно кивнула, отошла в сторону – поближе к иллюминатору – и принялась смотреть на звезды. Вопросы мучили ее, но было ясно – девушка не скажет, пока сама этого не захочет.
Тишина?
Онуйс оторвалась от бескрайних глубин звездного пространства, которые так призывно манили, что легко забывалось все вокруг, и убедилась в том, что слух ее не обманул. Было очень тихо. Глухие щелчки от прикосновения к деке пальцев Оди стихли. Замерев, девушка смотрела в экран. На ее лице можно было прочесть только страх и боль.
- Нашла? – спросила Онуйс.
Оди вздрогнула и кивнула в ответ, сперва нехотя, а потом еще дважды резко, как бы убеждая саму себя.
- На... - Она поперхнулась и прочистила горло. – Нашла.
- Расскажешь?
- Придется, - все также тихо проговорила девушка.
Онуйс подошла к ней ближе.
- Что с тобой?
Оди вздрогнула снова, но теперь с лица исчезли оттенки страха. Оно просто стало серьезным.
- Я должна тебе рассказать кое-что, - сказала она.
- Сколько информации за один день, - попробовала улыбнуться Онуйс.
- Да, - отрезала Оди и продолжила: - Мы заметили, что с недавних пор указы императрицы стали редкими, излишне жесткими и какими-то... как бы это сказать... недобрыми что ли. Корас решил, что имп... твоя мама попала под влияние менаксов. К вам на корабль были отправлены наши люди, которые выяснили, что твоя мама закрыта от всех. Им даже не удалось ни раз увидеть какой-либо прием, устроенный ею но с ее же участием...
Оди замолчала.
- В общем, мы сделали вывод, что либо она чего-то очень боится, либо каждый ее шаг кем-то контролируется, и кто-то ее не пускает, либо...
Оди опять недоговорила.
- Либо что? – не выдержала Онуйс.
- Либо... в общем, Корас предположил, что твою маму могли убить, но продолжать делать все от ее лица, пользуясь тем, что она редко показывалась на глаза. Правда, он был уверен, что вероятность этого ничтожна, а вот я...
- Ты что-то нашла?
- Я не уверена, но факты слишком странные. Вот посмотри.
И она повернулась к экрану клиента.
- Вот это – все общение твоей мамы... Вернее из ее апартаментов.
- Откуда это у..., - начала было Онуйс, но спохватилась. – И что здесь?
- А ты сама не видишь?
- Ты про адресата?
- Именно. Все общение только с советником Ульбом. Больше ни с кем. Вот, взгляни. Это было сегодня. А вот это вчера. Вот позавчера. Так, а сейчас... вот. Это полный цикл назад.
- Наверное, так и должно быть. Он ведь ближний советник. Это правило, наверное.
- Возможно, если бы не это, - и Оди вывела новую порцию.
- Что это?
Онуйс видела множество кратких и долгих сеансов, сообщений, переданных документов и прочей разной информации, зафиксированной в реестре информационного центра, которая была направлена очень многим и совершенно разным адресатам. Среди них были и сообщения для Ульба, но их было совсем немного. К тому же они были краткими и, в основном, именно сообщениями, а не сеансами. Все, что Онуйс видела до этого, было перечнями сеансов. Разной долготы, но сообщений там не было. И вообще, создавалось ощущение, что все свои указы и другие документы мама задиктовывала устно.
- Это три полных цикла назад.
- И все в один цикл?
- Как видишь. Все моменты указаны.
- Ты хочешь сказать...
- Онуйс, я не знаю. Я боюсь сказать, что думаю. Но это очень странно. Твоя мама за какие-то, скажем, полтора полных цикла изменила свой жизненный уклад, стиль общения, круг общения и даже способы общения. Этому должно быть какое-то объяснение. И у меня оно пока есть только одно.
- Ты хочешь сказать, что мамы больше нет?
Оди кивнула. Глаза Онуйс сами собой заполнились влагой, и по щеке проложила дорожку первая слеза.
- Это... Этого не может быть... не должно быть.
Оди схватила ее за плечи и резко встряхнула.
- Перестань, слышишь?! Давай попробуем разобраться.
- Давай.
- Когда ты сама видела ее последний раз.
- Вчера, - проговорила Онуйс.
- Не через личный сеансер, а рядом с собой.
- Не помню.
- Подумай.
- Больше двух полных циклов назад. Мы с ней последнее время и в сеансах редко общались. У меня занятий много, у нее – работы. Я и подумать не могла...
- Прекрати! Не время реветь, - оборвала ее Оди. Но тут же добавила с теплотой: - Прости. Я ненавижу, когда плачут. Ты говоришь, что вчера с ней общалась в сеансе?
- Да.
- Ну, и какой она была?
- Как обычно.
- Ты же понимаешь, о чем я.
Онуйс задумалась.
- Если ты хочешь узнать, можно ли было подделать ее мимику, то думаю – да. Как только я перешла на второй цикл обучения, она стала приучать меня разговариваться с ней, как с главой империи... нет, не надменно, а... без эмоций. Она приучала меня к тому, чтобы и я сама не позволяла себе давать волю эмоциям в разговорах со всеми вокруг.
- Значит, подделка.
- Да, могла быть.
- Подожди... ты прямо с ней говорила?
- Ты о чем?
- Сеанс ты открывала или она?
- Вчера – она, а вот позавчера – я.
- Так, посмотрим.
И Оди опять застучала по деке.
- Вот здесь – твой цикл, - она обернулась и извиняющимся тоном добавила: - Я не буду читать твои общения. Слово даю.
- Да, не обращай внимания.
- Ну, так вот. Смотри. Вот время сеанса. Он?
- Пожалуй, да.
- Адресата видишь?
- Что это значит?
- Это значит, что система не знает имени адресата. Только цифровой адрес.
- Значит, я разговаривала с неизвестно кем?
- Ну, что ты... Это как раз известно. Вот, смотри.
И Оди вывела отдельный светящийся лучик, который отобразил еще один экран.
- Вот тебе информация об этом месте. Вот его расположение. Вот обслуживающий персонал. Собственно все. Разве не ясно?
- Вполне.
Глаза Онуйс вновь набухли от влаги, но она быстро промокнула их рукавом. Ей действительно было ясно все. Помещение с каким-то оборудованием было ей неизвестно, да, в общем-то, даже безразлично. Вот главное она уже знала.
Мамы больше нет.
| 
