|
- Э-эй! Солнце встало давно. Заглянуло в окно…
Крис не сразу пришел в себя, но почувствовал, что это уже не сон.
- И часы на стене… на пару с солнцем давно устали ждать, когда же кто-то проснется. Встава-ай. Скоро вечер уже, - услышал он мамин голос.
- Ну, ты, мелкий, даешь. Это же надо столько спать! – включился в воспитательный процесс отец.
Спросонья, он не сразу понял, где это он и что с ним происходит, но голоса были слишком реальны, чтобы продолжать думать о сне. Предприняв необходимое усилие, он сосредоточился, досчитал до пяти и через силу открыл глаза. Ему не мерещилось - родители были рядом.
Сделав еще одно усилие, он дернулся и сел на кровати. Голова шумела, словно с похмелья.
- Ты чем это ночью занимался? Опять в свои игры. Вот, глупый, - донесся мягкий мамин голос.
Увидя, что их сын, наконец, принял вертикальное положение, родичи удалились к себе, оставив отпрыска в пучине мрачных мыслей.
Закончив познанье самое себя, Крис напрягся и решительно встал с кровати.
«Вот, наклюкался», - подумал он, преодолевая тяжесть в ногах.
Вскоре ему удалось добрести до ванны и как следует освежиться. Сон долго не отпускал, но, в конце концов, борьба закончилась со счетом 1:0 в пользу реальной действительности.
Самое неприятное было в том, что он ничего не помнил. Ни того, когда и где успел набраться, ни того, в какой компании это произошло.
- Ел что-нибудь? – раздался голос из кухни.
- Да, все путем, - ответил Крис.
Как ни странно, голода он не чувствовал. То ли сон придал ему сил, то ли, в самом деле, ел что-то. Сейчас его волновала лишь одна мысль – что с ним такое было, чтобы с такими мощными последствиями.
«Надо спросить у Макса», - решил он. Если уж дело дошло до такого падения, то без лучшего друга здесь не обошлось.
- Может, все-таки, сядешь с нами?
- Нет-нет, подкрепляйтесь без меня, - милостиво дозволил он.
- Чин-чин.
- Какие люди! – друг явно был рад его слышать.
Мысль о том, что у друга «ни в одном глазу» обескураживала.
- Как ты там? Есть контакт? – шутливо звенело в трубке.
Крис не знал, что и ответить. Настроения острить не было, а серьезно ответить на шутку друга не хотелось.
- Ну, давай, колись – что писали-то?
- Писали? В смысле? – удивленно выдавил, наконец, Крис.
- Ну, читали, говорили, транслировали, вещали. Откуда мне знать, как в тебя засунули это письмо?! Так, что там было-то? – продолжал ухмыляться в трубке друг.
- Где?
- В письме том, инопланетном.
- В каком письме?
- Так, значит, все-таки не было никакого письма? – несколько рассерженным тоном произнес Макс. – Значит, это тебе шутилось так сегодня?
- Сегодня?
- Ну, что ты заладил? Сегодня. Конечно, сегодня. Когда же еще?
- Пр-р… Подожди. Мы с тобой сегодня уже разговаривали?
- Эй, ты.
- Что?
- То. Хватит, говорю. Наприкалывался сегодня уже.
- В смысле?
Тут друг разозлился.
- Крис, ты достал уже. Понял?!
И Макс повесил трубку.
Обескураженный Крис так и остался сидеть на стуле, туповато глядя на экран монитора. Мигала иконка скайпа. Скорее от нечего делать, чем желая узнать, кто там ему пишет, Крис кликнул по ней.
В развернувшемся окне был его сегодняшний чат с другом.
Сегодняшний!
Сообщения были не все, а только самые последние, поэтому он вызвал полную историю и стал ждать, когда же она, наконец, отобразиться. Общались они часто, и скайп сильно тормозил с выдачей полной истории сообщений.
Дождавшись, он судорожно перелистал на начало дня и с удивлением начал читать строки, которые, если верить скайпу, писал он сам… и сегодня.
«Сказал же – без хохм. Прикинь, является к тебе мужик и говорит, что он, сабж тебе притащил с другой планеты. Что делать стал бы?», - прочел он очередную свою фразу.
Значит, он действительно разговаривал с другом.
Рука сама потянулась к трубке.
- Привет! Я… Стой, подожди. Ты дома?... Ок. Жди, скоро буду… Все потом. Бай!
Он вылетел в коридор. Накинул ветровку и хлопнул дверью.
- Ты куда? – раздалось из кухни в сторону уже закрытой двери.
Поднимаясь в лифтовой кабине на 11 этаж, Крис думал о том, как вытянуть из друга все то, о чем они, по всей видимости, разговаривали по телефону.
Судя по последней реакции друга, он не поверил тогда Крису, а значит - до момента истины можно и не добраться. Самое противное было в том, что он, как ни напрягался, ну, ни капельки не помнил ничего, что случилось с ним за день. Даже прочитанные слова так и остались чем-то непонятным.
Выйдя на этаж, он позвонил в дверь, ведущей в прихожую 4-х квартир.
Приятель уже ждал его.
- Ну, давай, шутник, рассказывай, что с тобой сегодня такое.
Крис с максимальной серьезностью произнес:
- Я ничего не помню.
«Услуга отменена по причине отказа адресата в приеме корреспонденции. Согласно правилам передачи сообщений в неприсоединившиеся миры, транслирующее устройство после трех прерываний приема сообщения зафиксировало отказ и стерло из памяти адресата всю информацию о факте доставки. Благодарим Вас за пользование нашими услугами. Надеемся на продолжение сотрудничества», - отразилось в мыслях Онуйс.
Девушка вздрогнула и проснулась. Чтобы не потерять результат процесса обработки информации последнего урока, она не стала прерывать эту работу, но из стадии сна вышла. Необходимо было обдумать, что же ей теперь делать. Этот отказ, пришедший с какой-то там недоразвитой планеты, стал последней каплей. Горькая обида душила ее множеством неприятных мыслей. Складывалось ощущение, будто весь мир был против нее. И никто не поможет. Некому даже рассказать обо всем этом. Как больно. Как нелепо.
Первым этапом принятия решения по данному вопросу был плач взахлеб. Будь на ее месте кто-то попроще, можно было бы сказать «рев», но представительница императорской семьи просто не умела, а точнее, не имела права реветь навзрыд. Она могла позволить себе только слезы, часто-часто утираемые платком и редкие и тихие всхлипы. Но и этого было вполне достаточно, чтобы понять всю трагичность ситуации. Принцессам нельзя плакать прилюдно и лишь в очень редких случаях дозволяется поплакать в личных покоях.
Только выпустив посредством слез большую часть накопившейся грусти и горечи поражения, она смогла вновь здраво взглянуть на то, что произошло.
«Наверное, он испугался», - решила, наконец, она. И это было самым разумным вариантом.
В самом деле, молодой человек из мира, где еще так мало знают о межзвездном общении, скорее всего, испугался последствий. Наверное, ее внутренний голос ошибся, когда выбирал его среди других. А может, в этом мире все парни такие. Может быть, ей вообще не стоило тратить силы на попытку общения с ним. В конце концов, есть и другие миры, куда она может также обратиться.
Правда, думая обо всем этом, она постоянно возвращалась к тому, что только этот мир был так близок сейчас к кораблю, на котором она была. Так получилось, что они значительно приблизились к этому неприсоединившемуся миру. Даже ближе, чем было нужно для устойчивой трансляции не только изображения, но и реальных предметов. Фактически, говоря совсем начистоту, ей, конечно же, хотелось, чтобы этот парень смог, хотя бы на час, перебраться на борт флагмана императорского флота и в живую встретиться с ней. Но она боялась даже подумать об этом и постоянно одергивала себя от таких мыслей. Это было неразумно, неправильно, беспечно, да, и вообще, нельзя. Нельзя допускать «неизвестно кого» на борт такого важного судна. Но, наверное, она так и не смогла избавиться от этих глупых мыслей, потому что они снова и снова возвращались к ней горечью воспоминаний о том, чего не просто нельзя, но уже и не может быть. Он сам отказался. Значит – не судьба.
От всего этого ей снова захотелось плакать. Пожалуй, это было сейчас единственной возможностью хоть немного освободиться от навязчивых мыслей.
- Отмечено значительное ухудшение эмоционального состояния принцессы Онуйс. Зафиксированы: повышенная нервная возбудимость, повышенное артериальное давление, выделения…
Сидя в кресле, Ульб молча в смысл сообщения. Только что его известили о получении принцессой нового мыслеизвещения. Картина постепенно складывалась, но до понимания ситуации было еще неблизко. Это раздражало.
«Наде же!»
Принцесса пользовалась услугами внутригалактической почтовой службы. Она передавала сообщение некому лицу из неприсоединившегося мира. Причем, не просто какого-то там мира, а одного из энергетических планетоидов в стадии Нора.
«Зачем?! Что ей было нужно?»
Этот планетоид был ему знаком. Согласно недавним сведениям, полученным от эвулайзума, контролирующего сбор энергии с данного планетоида, именно на нем произошла авторотация нескольких экранов. Слишком много для простого совпадения.
Ульб откинулся на спину, придал креслу форму полусна и стал еще раз внимательно сопоставлять все факты.
Первое. Принцесса таится и чем-то озабочена.
Второе. Флагман приблизился к планетоиду на расстояние дальней доступности.
Третье. Принцесса переправляет по крайней мере одно сообщение на планетоид. Переданная информация неизвестна – почтовая служба излишне ревностно блюдет свои правила – но сам факт существует. Причем, пойман ответ был случайно и велика вероятность более ранних отправок.
Четвертое. На планетоиде происходит потеря экранов в результате неопределенных событий – предположительно саморотаций.
Пятое. Вскоре Корабль сблизится с планетоидом практически до расстояния ближней доступности. Правда, не надолго, но возможен забор или передача материалов.
И, наконец, последнее. Монд – центрум эвулайзума – приказал взять под личный контроль возможные контакты любых объектов на корабле с любыми объектами на планетоиде.
Последнее, разумеется, было лишь стандартной мерой предосторожности. Каждому центруму любого космического тела при сближении с зоной, подконтрольной эвулайзуму, наделялось в обязанность отвечать за отсутствие прямых контактов.
Знать о существовании передачи с корабля на планетоид Монд, конечно, не мог. Передать эту информацию ему мог только он – Ульб, но он сам узнал только что, значит, последнее можно принять к сведению, но не опираться для принятия решения.
Однако времени у него – Ульба – очень мало. Если принцесса связана с потерей экранов хотя бы косвенным образом, значит он – Ульб – просмотрел это. Значит, именно ему – Ульбу – придется за все отвечать.
Если же он сейчас прекратит контакты принцессы, то та может обо всем догадаться, и это может привести к невыполнению миссии, лично возложенной на него Пирланом Великим.
Он должен построить свой контроль так, чтобы ни принцесса ни о чем не догадалась, ни Монд ни о чем не узнал. Передавать ему информацию о контакте он точно не будет. Это констатация его неспособности отвечать за взятые обязательства.
«Как же надоела мне эта девчонка!»
- Макс, ты не понимаешь, я действительно ничего не помню. Ну, чем тебе поклясться?!
- Ну, и нагородил же ты сегодня бреда всякого, - проговорил, Макс, сменив гнев на милость, но еще с недоверием глядя на товарища. – Дело было так…
Слушая сбивчивый рассказ друга, Крис силился вспомнить хоть какую-нибудь деталь, но безуспешно. Но тон приятеля и его невозмутимость просто не оставляли и мысли о лжи. Макс был так возмущен, что над ним, по его мнению, поиздевался лучший друг, что рассказывал все подробности, что слышал по телефону. При этом ему пришлось повторить свой рассказ пару раз, а некоторые моменты и того чаще. Крис слушал внимательно, и, если друг пропускал какую-то деталь, то возвращал друга и просил повторить подробнее. Он интересовался, как звучал его голос, в какой именно фразе был акцент и тому подобное.
Макс, удивлявшийся поначалу, вскоре и сам включился в расследование и смог вспомнить массу деталей.
В конце концов, Крис с другом смогли восстановить весь разговор почти идеально, но Крис так и не вспомнил его. Правда, он теперь был уверен в том, что сам разговор точно был, а это уже немало.
- В общем, как ни грустно это звучит, но ты спятил, - констатировал Макс. – Это я говорю тебе как друг. Если ты сам не помнишь, какой бред нес, то тебе прямая дорога к врачу.
- Успеем, - задумчиво протянул Крис.
Очнувшись, наконец, от раздумий, он добавил:
- Ну, спасибо, старина. Это все надо хорошенько обмозговать. А пока – я домой. Будь!
И попрощавшись, он вернулся домой.
Монд уверенно просквозил через прозрачную пленку гиперона, ни на миг не сомневаясь в результате проверки.
- Контроль не выявил в..., - привычно зазвучало сверху, но мысли его были далеки от этих привычных фраз.
Вчера его работу оценили на восемь иномов. Непостижимо. Невозможно. Немыслимо. Этот странный планетоид не позволял ему закончить проект в срок. С ним постоянно возникали какие-то нелепые случайности. Он уже устал повторять Кронду, что во всем этом нет его вины, но…
Собственно, будь он на их месте, сам бы себе не поверил. Вообще, он все чаще задавался вопросом, как случилось так, что этот планетоид, находящийся даже не в завершении стадии Нора, как большинство его проектов, а лишь едва ступившая на этот путь. Может быть, мы недостаточно оценили моральных дух аборигенов?!
Как бы там ни было, вот он уже здесь, а вместе с ним и весь третий эвулайзум внешнего кольца, нависший над этим планетоидом в зоне дальней досягаемости. Теперь можно точнее разобраться во всех перипетиях, способных лишить его этого уровня контроля, причем навсегда.
Такое размещение было обязательным для объекта минимального риска, по важности подобного его эвулайзуму. Даже будучи полностью уверенным в недоразвитости населения планетоида, он не имел права подвергать контролируемый им эвулайзум какой-либо опасности. Это было минимальное расстояние, на котором работала система крокосвенного внедрения агентов, не требующая такого большого расхода энергии, как прямое.
Разумеется, фактически сидя на огромных запасах энергии, он мог бы не беспокоиться ни о каких там расходах. Да, мог бы… мог бы, если хотел распрощаться со своим уровнем. Он прекрасно понимал, что все эти запасы принадлежат только великому мироуму и никому больше. Эвулайзум, при всех своих размерах, был всего лишь объектом выделения и накопления энергии, но пользоваться ею мог лишь минимальных количествах, необходимых для выполнения своих функций. За каждый использованный угом ему нужно было четко отчитываться с детализацией по важности.
Большая часть его жизни была связана с составлением отчетности. И сам он искренне хотел, чтобы все было задокументировано как можно точнее. В цифрах и фактах он видел собственную безопасность. Никакого риска - никаких проблем. Все учтено. И, если к нему будут претензии, то он сможет доказать свою непогрешимость.
Однако важнейшей функцией Монда было не наблюдение и составление отчетности, как ему самому очень хотелось бы, а прогнозирование. Именно он должен был искать новые пункты размещения на обитаемых мирах, продумывать комплекс расстановки экранов, внедрения агентов и организации вспомогательного управления «достигшими».
Вот если бы ему хотя бы подносили очередной планетоид на блюдечке и говорили, мол, давай Монд, действуй! Однако и выбор подходящего для внедрения планетоида внутри подконтрольного ему сектора приходился на него. Все, что давал ему Кронд – это разрозненные результаты предвнедренческой проверки на достигаемость различных незадействованных планетоидов.
Передвигаясь по пустому тору, окружавшему его кабинет, и на ходу оглядывая как обычно зоны риска, Монд думал о том, что может быть это последняя его миссия в качестве центрума этого эвулайзума.
На инербонной поверхности каждого бокса высвечивались разноцветными точками карты расстановки экранов. Беглого взгляда было достаточно, чтобы по общему тону сложившейся картинки понять результат в зоне ответственности каждого бокса. Конечно, как и большинству преумов, ему было бы совсем несложно обращаться с запросом к своему контролю. Однако он ценил свое время как никто другой, и даже перемещаясь в кабинет, хотел еще до того, как опустится в свое любимое кресло, заранее знать текущую ситуацию.
Синий бокс… опять синий… и еще синий… и еще… еще… снова синий… серый…
«Так, в зоне 38 снова никаких результатов. Пора снимать экраны», - прикинул он по пути. – «Перенесем в 70-ый».
Синий… снова синий… и еще… Стоп!...
Мелькнула красная точка.
«Точно, красный! Ну, вот… опять. Значит, сегодня снова придется отчитываться»
Понимая, что потерю уже третьего экрана будет объяснить значительно проще, но это никак не поможет ему. Фактически на его карьере можно ставить крест.
«Еще парочка и в норумы…»
Да, это именно его агенты устанавливали экраны. Он обязан был полностью проконтролировать установку каждого, и нес личную ответственность за них.
За всю свою жизнь у него было всего пять случаев саморотации. Первые два случились в бытность его норумства, когда он - совсем еще молодой агент – установил два экрана в пределах прямой досягаемости вихревых образований. Но это же было так давно, что он уже начинал сомневаться, не плод ли это его фантазии.
С момента перехода на уровень центрума этот планетоид был одиннадцатым и первым, на котором были зафиксированы исчезновения экранов.
С момента начала его контроля прошло уже больше двух тысяч шестисот обращений этого планетойда вокруг своей мелкой звездочки. Монд прекрасно помнил всю историю начала проекта. Как был установлен пробный экран. Как с него впервые потянуло. Как новые и новые агенты находили для себя удобные тела. Как уверенно приростал процент внедренной массы в совокупном исчислении по сравнению с оценочной массой тел. Как он был доволен очередному грядущему успеху. Подумать только, первый же мир с несколькими миллиардами живущих на нем тел и такая высокая скорость внедрения!
Надо сказать, что подбор планетоидов для внедрения для Монда давно уже стало чем-то сродни некой игры. Он научился чувствовать, какая планета может дать постоянный поток энергии, а какая быстро иссякнет. После многих проектов он накопил ряд своеобразных примет, позволяющих заранее отсеять все лишнее. Мелкая звездочка этого планетоида была такой приметой. Раз звездочка слабовата, значит, есть жизнь, а раз есть жизнь, значит, есть и основа для ИХ существования.
Он помнил, как ручеек от энергопреобразователей вначале был слабым быстро-гаснущим. Он помнил, сколько ему пришлось самому исследовать жизнь местных тел, чтобы выработать основу для более-менее долгого функционирования. Ведь требовалось не только расставить экраны. Нужно было создать инфораструктуру агентов и «достигших», чтобы они самостоятельно созидали все необходимое для развития проекта.
Он помнил, как примерно за пятьсот-шестьсот обращений вокруг звезды ему в голову пришла идея введения препаратов гиперзахвата. Сколько же труда пришлось потратить, чтобы аборигены не только научились понимать, что это им дает, да еще и сами стали производить их и распространять. Потом пришлось сразу же создать сеть «достигших», которые не допускали мгновенного распространения этих препаратов, позволяя аборигенам продолжать свое существование на планете.
Монд хорошо помнил, каким шоком для него был факт того, что эти странные создания способны уничтожить сами себя лишь ради единственной цели обладания лишь малым количеством препарата. Они даже сами стали развивать его же идеи. Появлялись новые и новые препараты, которые были созданы самими местными ради утоления жажды в той особой эмоциональной нагрузке, которую им создавали препараты при внедрении агентов. Теперь же все давно пришло в норму. Одни «достигшие» производили гиперзахват, а другие не позволяли первым производить слишком много препаратов.
Да, наверное, он чересчур полагался на свой опыт. По его мнению этому планетойду до иссякания оставалось еще порядка трехсот обращений, но, скорее всего времени до окончания проекта осталось и того меньше. А жаль.
Но он смирился бы с этим, если бы не исчезновения экранов. Было в них что-то очень нехорошее. Он еще и сам не понимал что именно, но чувствовал, что дело вовсе не в ошибке норумов.
Синий, синий, синий, синий, синий, синий, синий…
Он шел вокруг всех боксов лишь с одной целью, двигаясь ему, почему-то казалось, что мысли текут шустрее и извилистее. Он верил в улучшение своих аналитических способностей при ходьбе.
Вот последний бокс пройден и, не теряя времени даром, он встал в зону допустимости своего кабинета.
Лишь легкий дымок напоминал, что еще пару секунд назад здесь была плотная завеса инербонной материи.
Монд шагнул внутрь.
- Контроль, всю информацию по зонам 63, 38 и 80, - четко произнес он, перед тем как занять свое место в кресле.
Голубоватая поверхность окрасилась в бледно-серый и на ней после приветственного текста отобразились все факты ребуляций с момента его ухода в прошлый раз.
Читая, он все больше мрачнел. Информация была более чем понятной. С максимальной доходчивостью ему давали понять, что экран был уничтожен путем саморотации.
Но как? Каким образом это произошло?!
Установить второй экран рядом с первым они не могли. На подобную глупость не способен ни один из его норумов. Применить же ответную ротацию мог бы только агент рангом не ниже преума, да и то ему потребовался бы неплохой багаж знаний для этого.
Поверить, что какой-то агент был послан на эту планетку, чтобы разрушить его проект, а тем самым и его карьеру, Монд не мог. Нет, это вовсе не значит, что он об этом не думал. Просто он так и не смог найти хоть какую-то обоснованную причину подобной выходки кого-либо. Недругов у него, как ни странно, не было. Он всегда старался брать на себя такие проекты, которые не входили в зону притязаний его возможных соперников.
Однако, факт налицо. Уничтожен третий экран. Для одного проекта было бы странным уничтожение двух экранов, но трех… Это нечто выдающееся.
«Все-таки, они слишком бегло оценили этих аборигенов. Может быть…»
Он снова отбросил эту мысль. Планетная форма в стадии Нора. В такой стадии до осознания очень далеко.
«Раньше сжарятся от своей звездочки» - криво усмехнулся он.
Однако нужно было что-то предпринимать.
«Пожалуй, начнем с простого».
- Контроль, информацию обо всех агентах и используемых, приближающихся к экрану за последнее обращение.
Возник список и стал увеличиваться на глазах.
- Исключи всех достигших, кто перешел через этот экран.
Монд улыбнулся.
- Всех этих агентов вернуть сегодня. По сбору оповестить. Все экраны, подконтрольные им заблокировать.
| 
